Latest News

дома » Интересное » Тамара Синявская

Тамара Синявская

25 октября 2008 года ушел из жизни Муслим  Магомаев. После трех лет затворничества Тамара Ильинична нарушила обет  молчания и дала своё первое интервью. 
На  протяжении долгих 34 лет, если говорили: «Муслим Магомаев», непременно  добавляли: «…и Тамара Синявская», и наоборот — в сознании меломанов  эта блистательная пара была неразлучна и неразрывна, их семейный дуэт  вызывал восторги и зависть на сцене и в жизни.



Описание их  знакомства могло бы украсить завязку любого любовного романа. В  Бакинской филармонии, которая носит имя деда Муслима Магомаева, певца  подозвал поэт Роберт Рождественский, чтобы представить своей молодой  спутнице. «Муслим!» — отрекомендовался мужчина, по которому сохли тогда  все женщины страны. Красавица рассмеялась: «И вы еще себя называете? Вас  весь Советский Союз знает!».

Впрочем, Тамара Синявская, а это  была именно она, к тому времени и сама была широко известна в — чего уж  греха таить — довольно узких кругах отечественных ценителей оперного  искусства. Достаточно сказать, что ее, 20-летнюю девчонку, приняли в  стажерскую группу Большого театра даже без высшего консерваторского  образования (редчайший случай!), а ведь когда в первом туре объявили ее  фамилию и возраст, по залу прокатился смешок: «О, скоро из детского сада  будут в Большой приходить». Тем не менее всего через год Тамару  перевели в основной состав.

Ее бархатистое, глубокое  меццо-сопрано с возможностями контральто ввергало в экстаз публику  Монреаля, Парижа, Осаки, многих других городов и стран, за три года она  собрала три золота на международных конкурсах вокалистов. Кстати, на  самом престижном — имени Чайковского — заранее было известно, что победа  предназначена восходящей тогда звезде Елене Образцовой — за ее  кандидатуру дружно проголосовали все советские члены жюри, но зарубежные  так же категорично высказались за… Тамару Синявскую, и под их напором  первую премию разделили.

После этого конкурса видный импресарио  Зарович настойчиво приглашал молодую певицу в полугодичное турне по  Америке, засыпал театр и Госконцерт телеграммами, а в ответ получал  стандартные отписки: «Занята в репертуаре», хотя Синявская в это время  пела только Ольгу в «Евгении Онегине» и мелочь типа «кушать подано».  Видно, советские искусствоведы в штатском опасались, что красавица  Тамара там, за океаном, в кого-нибудь влюбится и останется — дело-то  молодое, но судьба предназначила ее Муслиму и вела их навстречу.

Дмитрий Гордон

…Тогда  в Баку руководство республики решило показать приехавшим на Декаду  русской литературы и искусства в Азербайджане гостям чудо-город на сваях  под названием Нефтяные Камни. Паром, который туда курсировал, хлебосольные хозяева уставили столами с южными яствами, но когда он  отчалил, первый секретарь республиканского ЦК Гейдар Алиев, к своему  удивлению, обнаружил, что Магомаева на борту нет. «И Синявской тоже», — подсказал ему кто-то, и все стало ясно без слов. Вскоре  после их свадьбы Тамаре позвонил Лемешев, и она воскликнула: «Тут есть  человек, который давно мечтает выразить вам восхищение вашим талантом». Мэтр благосклонно принял от Муслима восторженные слова, а потом  спохватился: «Простите, но почему вы в одной квартире?». Только потом  уже вспомнил, что, проезжая мимо ресторана «Баку», видел шумную толпу и ему объяснили: «Там Магомаев женится».
…Они долго  обращались друг к другу на вы: может, поэтому Тамара Ильинична  (наверстывая упущенное?) даже на людях называла мужа игриво Мусиком,  Митей, Кутей и Тяпой (хотя свое царственное имя предпочитала слышать  целиком). Бывало, что они ссорились, и Муслим Магометович, хлопнув  дверью, уезжал в Баку, но потом с восточной пышностью делал первый шаг к  примирению: дарил цветы и представления в ее честь.
Их  навсегда соединили любовь и музыка, и Магомаев, как никто, мог понять,  что чувствовала его жена, когда ее, беспартийную, заочно разбирали на  партсобрании за то, что исполнила на одном из праздничных телевизионных  «Огоньков» песню: мол, так можно и до эстрады докатиться! Муслим один  знал, что после «Кармен», где Тамара более трех часов пела и танцевала,  она теряла два килограмма, а после других спектаклей — по килограмму…
Поднимая  как-то на юбилее Муслима Магометовича тост, Мстислав Ростропович  пошутил: «Мы с тобой оба — члены клуба несчастных мужей солисток  Большого театра»… Не знаю уж, на что намекал маэстро, но Тамара  Ильинична, которая слыла с юных лет душой компании, ради  супруга-отшельника полюбила уединение, а чтобы потрафить его кавказскому   воспитанию, она, дама с характером, публично осудила эмансипацию и,  более того, вскоре после того, как Магомаев закончил карьеру, покинула  Большой.

Последний  спектакль она спела в 2002 году, в возрасте, когда другие примадонны  еще и не думают уходить со сцены, а с 2007-го супруги не давали уже и  концертов. Они не афишировали, что Муслим Магометович очень плохо себя  чувствовал, перенес операцию на сосудах, но заботливая жена до его  последнего вздоха была рядом… Сказки о таких парах  обычно заканчиваются словами: «Они жили долго и счастливо и умерли в  один день», однако на самом деле так не бывает. Овдовев, Синявская долго  была безутешна, но собрала волю в кулак, чтобы никто не увидел на ее  лице следы пролитых слез. У нее еще много дел: провести второй вокальный  конкурс имени Магомаева, написать книгу… Все это необходимо, чтобы в  памяти людской их любовь осталась не просто надолго — навсегда.

—  Признаюсь, Тамара Ильинична: давно хотел побеседовать с вами публично,  тем более что вас несправедливо мало и на экране, и в прессе…
—  Дима, а можно, как говорил Борис Саныч Покровский, я к вам сразу  перпендикуляром выступлю? Меня на экране не мало, меня сейчас мало, и  это, кстати, не вина телевидения и не упущение чье-то, а мое пожелание. Присутствовать на всеобщем обозрении я не хотела, и это мой первый после  долгой паузы выход на люди…
— Спасибо…
—  Плюс ко всему сегодня 25-е, а для меня этот день трудный. Три года  назад я осталась одна, тем не менее, очень хорошо все взвесив, решила,  что молчание это пора прервать.

— У вас удивительный тембр, а вы никогда не пытались понять, откуда такой он неповторимый?
—  Откуда, не знаю, просто помню, что у мамы моей был красивейший  разговорный голос. Когда ее не стало, она очень долго мне снилась: будто   я ей звоню и слышу в ответ: «Тамара!» — вот словно положила свой голос   мне на связки, на ушко, на сердце, и я вздрагивала, когда слышала ее во  сне.
— Мама пела?
— В церкви, на клиросе. У  нее был альт — низкий голос, но она никогда не выступала  профессионально, потому что судьба ей выпала совсем не артистическая,  очень тяжелая. Всю свою жизнь, в общем-то, мама отдала мне.
— Вы москвичка?
— Да, причем коренная.
—  Зачастую москвичам сложно выдерживать конкуренцию с провинциалами,   которые прокладывают, даже прорубают себе дорогу локтями. Тяжело было вам удержаться в Большом театре?
— Я даже не понимаю, о чем вы говорите, потому что вообще на эту тему не размышляла. Я родилась, открыла рот, запела…
— …и все?..
—  …и никогда не думала, как сложится у меня жизнь. Мечтала артисткой быть, учительницей, врачом, но не певицей — пела с ощущением, что так и   надо, что все поют.


С Марией Каллас в Москве.

— Могли бы и драматической стать актрисой?
—  Об этом, наверное, лучше спросить режиссеров, которые со мной работали в  опере и видели на сцене… Некоторые приглашали в кино сниматься.
— У вас поразительные глаза…
— Спасибо, вы комплиментами просто меня обволакиваете.
— Сижу, знаете, и любуюсь, а какие конкретно роли вам предлагали в кино?
—  Дезире Арто, например, в фильме «Чайковский» — помните, была такая  оперная певица, с которой Петр Ильич был помолвлен? Потом ее Майя  Михайловна Плисецкая сыграла (не знаю уж, по каким соображениям, видимо,   так композиционно перестроился материал, хотя причинами я даже не  интересовалась), а Владимир Гориккер, который в свое время снимал  фильм-оперу «Каменный гость», сначала записал мою партию, меня не видя.
Под  мой голос исполнять роль Лауры была приглашена (все время балерина со  мной, так сказать, в паре) Ляля Трембовельская, характерная танцовщица  Большого театра, а когда режиссер, уже после того, как начались съемки,  со мной встретился, удивленно воскликнул: «Господи, где ж ты раньше  была-то?! Вполне и сама могла бы сниматься». Но я же тогда вообще была  маленькой — это 66-й год.

— Говорят, какое-то время вы подражать Лолите Торрес пытались…
—  Да я всю жизнь не то что пыталась ей подражать, а была в нее влюблена.  Сейчас немножечко это смешно, но тогда… Муслим, кстати, раздобыл ее  фильм «Возраст любви» и на мое 33-летие мне подарил, потому что я ему  просто прожужжала…
— …все уши…
—  …все ушки тем, как мне хотелось бы снова увидеть картину уже в этом   возрасте. Дело в том, что влюбилась в нее я в седьмом классе, когда весь  Советский Союз от Лолиты был без ума (18 раз этот фильм смотрела, знала  его наизусть). Господи, советские дети ей письма писали — помню, в   какой-то газете опубликовали письмо 12-летнего мальчика: «Я хочу  жениться на Лолите Торрес»… Поэтому я и попросила Муслима найти старую   ленту — хотела проверить, не поменялся ли с годами вкус, но она и тогда  мне понравилась..
— Сейчас вы пытались ее снова увидеть?
—  Пыталась, но… В свое время озвучивала Лолиту Торрес Виктория Чаева,   артистка, по-моему, радио — у нее, если вы помните старый дубляж, был красивый разговорный голос, и я, может, даже немного подражаю ей  бессознательно. (Низким голосом): «Соледат Реалес отправляется на  гастроли… Анна-Мария Росалес…». Она говорила, и тут же начинала петь   Лолита Торрес, и получилось так…
— …органично?
—  Очень, и вдруг несколько лет назад по НТВ снова показали «Возраст  любви». Я приникла к экрану, но когда Торрес раскрыла рот, у меня внутри   все угасло — в результате передубляжа незабываемый тембр исчез.


В роли Элен Безуховой в «Войне и мире»

Не  знаю, какая актриса озвучивала эту роль, — может, она, если эти слова  услышит, даже обидится, просто ее голос не соответствовал объему голоса  певческого, он ударялся куда-то в стеночку. Исчезла магия того, как  героиня говорила, — голос у нее, если помните, был немножечко «на  груди». Дома у нас фильмотека большая, и когда эта картина попадается  мне на глаза, я думаю: интересно, как же Лолита Торрес сейчас выглядит (смеется)?

— Тамара Ильинична, а это правда, что вас слушала и даже хвалила великая Мария Каллас?
—  Правда — просто я знаю о разговоре, который происходил, что называется,  за кулисами конкурса Чайковского. У меня была знакомая переводчица (она  со мной ездила в Бельгию, где я тоже получила Гран-при), и ее  пригласили и на IV конкурс Чайковского переводить гостям — он у нас в  70-м году был сумасшедший.
В качестве почетных членов жюри там и  Мария Каллас присутствовала, и Тито Гобби, а какая обойма певцов от  Советского Союза тогда выставлялась!.. Ну, сами судите: Коля Огренич  (царствие ему небесное!) и Женя Нестеренко разделили у мальчиков первое  место, второе заняли, по-моему, Зураб Соткилава и Владик Пьявко, а на  третьем был потрясающий баритон Витя Тришин (потом я как-то мало о нем  слышала). У женщин третье место получила Дуся Колесник из Украины,  второе не присуждали, а первое досталось нам с Еленой Васильевной  Образцовой — видите, я все помню…
Как мне перевели, Каллас воскликнула: «Мне очень нравится эта девочка (извините, это не мои слова. — Т. С.)   — у нее роскошный голос и использована только треть дарования!». Ну и еще добавила, что у нее — то есть у меня — большое будущее: в таком, в общем, духе высказывалась. В гала-концерте, который проходил в Большом зале консерватории уже по окончании конкурса, я пела «Сегидилью» из  «Кармен». Каллас сидела в шестом ряду в проходе, представляете? — а  поскольку я обладала приличным, можно даже сказать, 200-процентным  зрением, увидела, что она вместе со мной артикулировала, так что мы пели   вдвоем.

(Visited 34 times, 1 visits today)
 

Около

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: